Владимир Ервандович Григорьянц, кандидат исторических наук, директор Научно-исследовательского центра Крымоведения

28.04.2011

Когда речь заходит об исламском экстремизме в Крыму, то практически все политики, эксперты, журналисты, лидеры меджлиса и руководство ДУМК, как правило, говорят о « ваххабитах » ( « салафитах » ), « хабашитах » , приверженцах Хизб ут-Тахрир, или Альраид и других преимущественно арабских религиозных организациях.

Главный источник конфликтогенности в виде религиозного экстремизма, уже по сложившейся местной традиции, связывается именно с « арабским » исламом, в то время как « турецкий » ислам воспринимается как вполне традиционное для крымских татар направление.

Вопрос о трансформациях турецкого религиозного влияния на крымских татар является, пожалуй, наиболее сложным. Уже в самом начале процесса репатриации, в силу известных исторических, этнокультурных и геополитических причин, именно турецкая действительность была избрана руководством КТНД в качестве модели реконструкции ислама в Крыму. В этом контексте прямая зависимость ДУМК от Меджлиса наглядно иллюстрировала приоритет национальной идентичности над религиозной.

Несмотря на принятие помощи со стороны различных, в основном арабских, государств и религиозных организаций, исповедующих исторически чуждые крымским татарам толки ислама, меджлис и ДУМК последовательно выступали за возрождение в среде крымских мусульман ханифитского мазхаба. Своеобразным куратором реализации этой стратегии выступало Министерство по делам религии Турции, которое финансировало строительство нескольких мечетей и осуществляло подготовку кадров мусульманского духовенства. К 2001 г. в Крыму постоянно работали 27 его представителей во главе с координатором Бекиром Капланом, занимавшим одновременно должность заместителя муфтия мусульман Крыма.

Одновременно активную деятельность в Крыму развернули неправительственные турецкие религиозные организации. Так, из 69 посетивших Крым в 2000 г. зарубежных мусульманских миссионеров 65 имели турецкое гражданство. Их главной целью провозглашалось преподавание основ ислама в медресе и общинах. При этом ДУМК практически не вел какой-либо статистической и аналитической работы относительно подготовки духовных кадров и их последующего трудоустройства, целиком полагаясь в этих вопросах на координаторов иностранных неправительственных организаций и миссионеров.

Надо отметить, что в мусульманских духовных учебных заведениях преподавателями-воспитателями работали преимущественно представители общественных организаций из Турции. Министерство по делам религий Турецкой Республики направляло своих представителей в основном для работы в мечетях Крыма. Ситуация осложнялась тем, что ДУМК практически был не в состоянии оплачивать труд священнослужителей. Поэтому, наиболее талантливая часть выпускников, по предложению турецкой стороны, продолжала образование в учебных заведениях Турции и других стран. После создания Высшего духовного медресе в Симферополе, его содержание взяла на себя турецкая неправительственная организация « Avrasia Egitim Kultur ve Dostluk Dernegi » ( « Евразийское общество образования, культуры и дружбы » ).

Со стороны меджлиса и ДУМК было грубым просчетом слепо доверять турецким координаторам процесс возрождения ислама в Крыму, не учитывая характер взаимоотношений между государством и исламистами в самой Турции. Результаты проявились уже летом 2004 г., когда ДУМК, пытаясь очистить формально подконтрольные ему общины от сторонников партии « Хизб ут-Тахрир » , отстранил около двух десятков « неблагонадежных » имамов мечетей. Обнаружилось, что многие из них были выпускниками крымских медресе, находящихся под контролем именно турецких неправительственных организаций. Одной из причин этого было отсутствие при Меджлисе и ДУМК, а также в структуре Рескомитета по делам религий АРК, сколько-нибудь серьезной научно-аналитической службы, способной прослеживать религиозно-политические процессы в современной Турции, на что неоднократно указывалось в аналитических разработках КФ НИСИ.

Симптоматично, что активная деятельность в Крыму турецких неправительственных организаций, вызвала серьезную обеспокоенность со стороны Министерства по делам религии Турции. Будучи не в состоянии серьезно влиять на ситуацию, и постепенно утрачивая влияние на политику ДУМК, представители Министерства с середины 2005 г., по мере окончания действия своих виз, стали покидать территорию АРК. Примечательно, что Министерство отказалось от имевшей место в течение 10 лет практики ротации своих кадров, как бы снимая с себя ответственность за возможную дальнейшую радикализацию крымских мусульман. В мае 2005 г., так и не дождавшись своего заместителя из Турции, покинул АРК координатор Министерства по делам религии Турции Бекир Каплан. На 1 ноября 2005 г. из 25 представителей Министерства по делам религии Турции АРК покинули 10 человек, 15 человек продолжали работать, в основном в качестве имамов мечетей.

Образовавшуюся нишу активно заполнили представители неправительственных турецких организаций, в частности, турецкого фонда « Азиз Махмуд Худаи Вакуфи » и упомянутого выше « Евразийского общества образования, культуры и дружбы » . Причем 18 представителей последнего прибыли в АРК одновременно с выездом представителей Министерства по делам религии Турции.

Фонд « Азиз Махмуд Худаи Вакуфи » активно действовал в Крыму уже с середины 1990-х гг., первоначально сосредоточив свои усилия главным образом на строительстве мечетей. Затем акценты деятельности фонда были перенесены на подготовку кадров мусульманского духовенства в медресе Азовское Джанкойского района. При этом, несмотря на увольнение муфтиятом в 2005 г. от своих должностей 20-ти выпускников этого медресе за приверженность к идеологии партии « Хизб ут-Тахрир » , никаких изменений в плане контроля со стороны муфтията за учебным процессом не последовало.

Вместо этого заместитель председателя меджлиса Р.Чубаров, игнорируя « обнаружившуюся » связь « хизбов » с турецкими миссионерами, стал публично заявлять о том, что настоящих хозяев этой религиозно-политической организации надо искать « в сопредельной стране, руководство которой столь яростно пытается воспрепятствовать дальнейшей интеграции украинского государства в европейские и евроатлантические структуры... » (40). В комментарии агентству « Контекст-медиа » он заявил по этому поводу следующее: « Если исходить из того, какие государства плохо скрывают свою заинтересованность в Украине, то я не исключаю, что « Хизб ут-Тахрир » финансируется из кругов, которые находятся в российском государстве » . То же агентство сообщало, что Президиум ВР АРК решил выступить с инициативой принятия закона о запрете деятельности « Хизб ут-Тахрир » в Украине (41).

Надо отметить, что деятельность « Хизб ут-Тахрир » довольно широко распространена в Турции, несмотря на то, что власти рассматривают ее как экстремистскую. Так, по сообщению турецкого интернет-ресурса « Sonsayfa » в конце июня 2009 г. подразделения управления по борьбе против терроризма провели в Анкаре и 23 других регионах страны одновременные действия против « экстремистской организации Хизб ут-Тахрир » , в результате чего было арестовано около 200 человек и конфискованы важные документы (42).

По данным Комитета по делам религий АРК, упомянутое выше « Евразийское общество образования, культуры и дружбы » развернуло свои действия в Крыму под патронатом ДУМК с 2004 г. (по другим данным – с 2003 г.) и к настоящему времени открыло медресе и мусульманский учебный центр в Симферополе, а также медресе в Белогорске, которые действуют без официального статуса. Деятельность организации носит закрытый характер и особенно не афишируется, но численность ее миссионеров быстро растет. За период 2005-2007 гг. она увеличилась в три раза и уже превысила число представителей Министерства по делам религий Турции.

Министерство по делам религии Турции в Крыму до самого последнего времени представлял координатор Емин Патан, под руководством которого на постоянной основе в качестве настоятелей мечетей работали 20 миссионеров. В то же время на полуострове активно действовали еще 40 турецких миссионеров неправительственных мусульманских организаций (различных фондов, тарикатов, обществ и т.п.), которые занимались преимущественно подготовкой религиозных мусульманских кадров на основе устной договоренности с руководством ДУМК. По оценкам многих мусульманских священнослужителей, распространяемые ими вероучения отличались от традиционной религии крымских татар и носили религиозно-политический подтекст (43). В частности, « Евразийское общество образования, культуры и дружбы » некоторые эксперты рассматривают как креатуру суфийского ордена « сулейманистов » , связанного с турецкими спецслужбами. Сторонниками светского пути Турции « сулейманисты » воспринимаются негативно, а в ряде стран Центральной Азии эта секта запрещена.

О секте « Нурджилар »

Есть основания полагать, что деятельность « Евразийского общества просвещения, культуры и дружбы » , как и турецкого фонда « Азиз Махмуд Худаи Вакуфи » , действуют под контролем Фетхуллаха Гюлена – духовного лидера секты « Нурджулар » , выступающей за создание « тюркской империи просвещенного шариата » . Название секты происходит от имени ее основателя муллы Саида Нурси (1876-1960), выступившего в начале ХХ века с проповедью установления в Турции шариатского правления.

Турецкое руководство на протяжении всего периода существования « Нурджулар » неоднократно меняло свое отношение к деятельности ордена. После прихода к власти исламистов, и в особенности после избрания президентом А.Гюля, позиции « Нурджулар » в структурах власти существенно укрепились. Лидер секты Фетхуллах Гюлен, продолжая с 2000 г. скрываться в США, активно сотрудничает с ЦРУ, ФБР и Госдепартаментом. По данным экспертов, « США и Турция рассматривают присутствие структурных звеньев « Нурджулар » в странах Евразии в качестве одного из способов усиления политического и экономического влияния Турецкой Республики в данных регионах. Ордену принадлежат журналы, газеты, телевизионный канал и радиостанции. Секта финансируется крупными турецкими предпринимателями, среди которых преобладают последователи идей Ф. Гюлена. Она также пользуется негласной поддержкой турецкого правительства. Денежные средства поступают как за счет пожертвований, так и от финансово-экономической деятельности принадлежащих ей различного рода фирм, банков, холдингов и т.д. (44).

Как правило, « Нурджулар » действует скрытно, через сеть созданных ею фондов и исламских образовательных учреждений. Обучающиеся в таких учебных заведениях дети скрыто подвергаются идеологической обработке в духе пантюркизма. В Крыму представителей « Нурджулар » больше всего интересует крымскотатарская молодежь, с которой проводится соответствующая религиозная работа. Проповедники « Нурджулар » делают ставку на наиболее образованные слои молодежи и, прежде всего, на тех из них, кто имеет шансы получить работу и закрепиться в начальственных и силовых структурах власти. Выявить проповедническую деятельность эмиссаров турецких исламистских структур крайне сложно, так как в Крыму, в отличие от других стран СНГ, « Нурджулар » не создает подконтрольных фондов или учебных заведений. Эмиссары « Нурджулар » могут камуфлироваться под турецких бизнесменов, представителей благотворительных организаций и устанавливать неформальные контакты с крымскими татарами.

Существует и другой канал вербовки крымскотатарской молодежи в турецкие исламистские структуры – через обучение в духовных и светских учебных заведениях Турции. Об этой практике официально заявлял глава Рескомрелигий В. Малиборский. Эксперты, знакомые с процессом обучения в духовных учреждениях Турции, говорят, что в некоторых из них до сих пор поступающие на обучение студенты попадают под деструктивное влияние сторонников радикальных пантюркистских организаций « Серые волки » , « Сулейманджи » и других исламских сект. По степени конспиративности турецкие религиозные секты намного превосходят и « Хизб ут-Тахрир » , и ваххабитов.

Вычислить сейчас реальное количество приверженцев, например, той же « Нурджулар » в Крыму практически невозможно. Тактика деятельности этих пантюркистских сект весьма эффективна, поскольку испытана в других странах и адаптирована под условия конкретного региона (45).

Развитие сетевых ячеек « Нурджулар » в условиях полуподпольной работы и давления со стороны государства привело к формированию своего рода спецслужбы. Секта занимается сбором информации в политической, экономической, межконфессиональной и других сферах в регионах и государствах, где проживают тюркоязычные народы, использует методы конспирации, осуществляет внедрение и дальнейшее продвижение своих адептов в органы власти и управления как Турции, так и СНГ, в том числе России. В настоящее время структуры « Нурджулар » действуют в 65 странах мира. По сведениям Главного командования Вооруженных сил Турции, число их последователей достигает 4 миллионов человек. Под названием ( « Нурчилар » « Фатхуллачилар » , « религиозное общество » ) секта включена в перечень террористических и религиозных экстремистских организаций, деятельность которых запрещена на территориях государств — членов организации « Центрально-Азиатское сотрудничество – России, Казахстана, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана » (46).

Еще в 2002 году директор ФСБ Николай Патрушев заявил, что, действуя на территории России, « Нурджулар » решала широкий спектр задач в интересах разведки: « Осуществлялся сбор информации о происходящих на Северном Кавказе процессах, велась пантюркистская и панисламистская обработка российской молодежи, изучались кандидаты на вербовку в целях формирования протурецкого лобби в местных властных структурах, проникновения в правоохранительные органы и общественные объединения » .

По данным российского ФСБ, функционеры « Нурджулар » контактировали с представителями действующих в Турции организаций, в том числе фонда « Кавказ » и турецкой радикальной националистической организациии « Серые волки » , оказывающих помощь бандформированиям в Чечне. В рамках масштабных расследований в 2002–2007 годах из России были депортированы несколько сотен граждан Турции. В частности, по требованию прокуратуры Татарстана страну покинули 44 турецких преподавателя татаро-турецких лицеев, обвиненных в идеологической обработке детей идеями пантюркизма. В апреле 2008 года Генпрокуратура России добилась признания деятельности « Нурджулар » экстремистской и ее запрета Верховным судом страны (47).

Лидеру организации Ф.Гюлену приписывается следующее заявление: « Наша задача — формировать исламское мировоззрение. Именно так мы сможем захватить Россию без всякого джихада » .

Не контролируемое распространение нетрадиционных для Крыма радикальных мусульманских течений угрожает не только национальной идентичности крымских татар. Полуостров в перспективе подвергается риску стать еще одним объектом международного исламского терроризма.

К сожалению, утвердившийся в структуре Комитета по делам религий АРК, а также в Меджлисе и ДУМК ситуативный подход к решению этнополитических и межконфессиональных проблем, практически исключает возможность раннего выявления и профилактики потенциальных угроз в этой сфере, не говоря уже о выработке научно обоснованных рекомендаций превентивного свойства.

Ясно, что выработка таких рекомендаций невозможна без сколько-нибудь серьезной научно-аналитической службы, способной прослеживать проекцию на крымское и общеукраинское пространство религиозно-политических процессов в современной Турции, арабских и других мусульманских странах. Ясно также, что своевременная оценка рисков и профилактика угроз невозможна без соответствующего организационного, материально-технического, информационного и финансового обеспечения со стороны украинского государства.

Владимир Ервандович Григорьянц, кандидат исторических наук, директор Научно-исследовательского центра Крымоведения

28.04.2011